Политика в Археологии

Задержка парадигм
Причина задержки парадигм в том, что все знание прошлого в конечном счете зависит от знания настоящего (принцип актуализма). Так вот в течение ряда последних десятилетий археология постепенно вползала в функционализм, уже издавна практикуемый культурной антропологией. У. Тэйлор направил археологию в эту сторону в 1948 г.

Но революция тогда не произошла, ибо эта антропологическая парадигма была неприменима к археологии, не располагающей достаточным объемом данных для реконструкции функциональных отношений. Быстрые изменения происходят в археологии ныне потому, что культурная антропология экспериментирует теперь с новой парадигмой. Эта новая парадигма является многообещающей и для археологии дает основания для революции в археологии.

Как уже отмечено выше, свое первоначальное утверждение о том, что эта революция осуществлена, Лиони вскоре счел опрометчивым. Он не поясняет также, которую из двух "неполных парадигм" современной антропологии начала осваивать археология. Вероятно, он имеет в виду культурный материализм Лесли Уайта и др., коль скоро речь идет о вкладе НА. Сложную картину следования археологии в кильватере антропологии рисует английский этнограф Лич (хотя и без куновской терминологии).

Но Лич полагает, что как раз не столько Тэйлор, сколько Бинфорд пытался внедрить функционализм в археологию, тогда как в антропологии уже давно знаменем стал структурализм. На деле же, хоть ряд течений действительно охватывал сразу несколько наук (напр., эволюционизм, диффузионизм), вряд ли можно построить схему полного соответствия развития одной науки последовательности течений в другой: специфика каждой может обусловить закономерность появления какого-то течения в одной науке и непригодность его в другой.

Как у Тэйлора, так и у Бинфор-да от функционализма больше терминологии, чем реальных принципов исследования. Наконец, парадигма предполагает единство, несколько парадигм это уже не "нормальная наука" Куна, не база для кризиса парадигмы и для революции. Однако не эти частные неувязки послужили основанием для рада исследователей отрицать, что появление НА - это революция в археологии.

С решительным несогласием выступили те, кто полагает, что в археологии вообще не бывает революций, что она развивается кумулятивно и что схема Куна к ней не применима. Как отмечает американский антрополог Чейни, по концепции Куна, существенна "в развитых науках относительная малочисленность соревнующихся школ мышления. В противоположность этому наиболее яркой чертой археологии, антропологии и социальных наук оказывается множество существенно различающихся парадигм для изучения социокультурных явлений.

В то время как Кун направляет свое внимание на проблемы смены парадигм в развитых науках, размышления над природой обсуждения социокультурных явлений представителями социальных наук показывают, что наша первичная проблема здесь выбор из разных парадигм, существующих в одно и то же время". Таким образом, Чейни, подобно Кларку. придерживается мнения, что археология отстает от физики или химии по своему развитию, то есть находится в препарадигмальном периоде, по Куну.

Из этого можно заключить, что в будущем она вырастет, разовьется, усовершенствуется и поднимется до уровня физики и химии, обретя единую парадигму. В таком случае, не может ли оказаться НА с ее претензиями на общезначимость и унификацию первым шагом к такой парадигме? Более последователен Триггер. Он не видит в археологии недоразвитую физику, а считает кумулятивный характер развития этой дисциплины ее природной спецификой.

По мнению Триггера, для развития археологии как раз и характерны преемственность, сосуществование и взаимодополнительность теорий. По его словам, "основные понятия преисторической археологии показывают удивительную преемственность в своем развитии. За более чем столетие как обшностные. так и процессуальные понятия культуры подвергались прогрессивным модификациям", но в основном сохранились. Триггер называет свою концепцию "однолинейным взглядом на развитие основных понятий археологии".

"Развитие основных идей преисторической археологи, пишет Триггер, - показывает упорядоченный накопительный ход, который Тулмин ныне считает типичным для строгих наук, но который он находит явно отсутствующим в ряде социальных наук таких, как социология". Здесь имеется в виду тот "принцип соответствия" Н. Бора и А. Эйнштейна, который требует, чтобы новая теория не отвергала полностью прежнюю, а включала в себя как частный случай и предел.

Триггер полагает, что это осуществимо и осуществляется также и в археологии. Конкретизируя свои идеи, Триггер рисует такую последовательность археологических концепций: в XIX в. - униформитарианизм, однолинейный эволюционизм (с идеей прогресса), диффузионизм и миграционизм; в XX в. - культурная археология Чайлда, функционализм Крофорда - Г. Кларка - У. Тэйлора, структуралистская археология Чайлда, Уилли, Чжана Гуанчжи, Дица, Бинфорда. НА здесь революцию не делает, а скромно пристраивается к структуралистской археологии.

Схема Триггера не лишена недостатков. В ней перемешаны концепции, безраздельно господствовавшие, с теми, которые сосуществовали; "культурная археология" Чайлда оторвана от диффузионизма (в котором она на деле и сформировалась); под знаменем функционализма объединены очень различные и мало связанные с функционализмом исследователи; структуралистская археология также сформулирована искусственно. Однако подмеченная Триггером параллельность позиции НА позициям других течений заслуживает внимания - тем самым подтачивается представление об авангардистской исключительности НА, о ее безраздельной прогрессивности.

Сама идея о преемственной связи между теоретическими концепциями разных эпох вполне реалистична: каждая новая концепция не возникала на пустом месте, а использовала частично фактографическую базу, понятийный аппарат и методы, накопленные предшествующими концепциями. Но такая преемственность не исключает кардинальных нововведений и не противоречит оценке сдвигов и перестроек как научных революций. Таким образом, в этом вопросе многое зависит не от выбора тех или иных теоретических концепций и формулировок (хотя они и существенны! а от того, как в действительности развивалась археология.

Если мы попытается непредвзято взглянуть на ее развитие, то, конечно, увидим и преемственность, и резкие сдвиги, но полной неожиданностью оказывается то. как изменялся характер ее конформности. Последовательность этапов здесь прямо противоположна той, которая постулирована Куном. Как раз на ранних этапах развития археологии, в XVIII-XIX вв., конформизм исследователей достигал такой степени, что позволительно констатировать на каждом этапе одну парадигму.

Вначале это был антикварианизм, с едиными для всей Европы целями (поиск уникумов, раритетов, сокровищ), едиными способами обработки, интерпретации и т.п. Затем в 70-е гт. XVIII в. быстро, как лесной пожар, археологию охватил трансформизм, получивший в этой науке (и в истории искусств) форму историко-стилистическую компаративизма (Винкельман. Гергардт).

В первой четверти XIX в. весьма быстро распространилось из Дании по Европе следующее археологическое течение, которое добавило к идее трансформации идею прогресса, разработало систему "трех веков" (каменного, бронзового, железного), ввело понятие замкнутого комплекса и заимствовало у геологии стратиграфический метод, приспособив его к археологическим нуждам.

Только националистические предрассудки (датско-прусская вражда) задержали на несколько десятилетий проникновение этой парадигмы в Германию. В 80-е гг. XIX в. первобытная археология была охвачена мощной парадигмой эволюционизма.


Спонсор публикации:
 
© Copyright
При копировании информации обратная ссылка обязательна